
Совместный проект Shanger.kz и Aleminform посвящен людям, которые работают в казахстанских медиа. Мы поговорили с ведущими, журналистами и продюсерами о том, как они пришли в профессию, что происходит за кадром и с какими ситуациями им приходится сталкиваться в работе.
«В начале карьеры меня поддевали: "Ты же не журналист"»

Мадина Алмолдина, редактор-ведущая новостей «7 канала».
- На телевидение я попала во многом по воле случая, - рассказывает Мадина. - Пришла на кастинг, где было много претендентов и большая конкуренция. Я понимала, что шансов у меня немного. В какой-то момент мимо студии вместе с руководством телеканала проходил один из высокопоставленных чиновников, в прошлом связанный с журналистикой. Я ещё даже не успела ничего сказать, когда он обратил на меня внимание и сказал: «Какой интересный типаж. У вас ещё таких не было». После этого меня оставили продолжать кастинг. Вот так мне в какой-то степени просто повезло.
Но в эфир меня выпустили не сразу. Шеф сказал: «Пока не снимешь три репортажа, в эфир не выйдешь. Нам говорящие головы не нужны». Мой первый сюжет был о демаркации казахстанско-узбекской границы. Социальных сетей тогда не было, интернет только начинал развиваться, и такого объема информации, как сейчас, найти было сложно. Я пошла по киоскам, закупилась газетами и перечитывала все, что смогла найти по теме. В эфир я вышла 1 ноября.

- Я вообще не журналист по образованию, я экономист и менеджер. В начале карьеры меня иногда этим поддевали: «Ты же не журналист». Тогда я взяла отпуск за свой счет и на месяц поехала в Москву, в Останкино, на курсы повышения квалификации работников радио и телевидения. Там нас учили в том числе самостоятельно готовиться к эфиру и гримироваться. С тех пор укладку мне делают стилисты, а макияж я предпочитаю делать сама. Ведь лучше тебя твое лицо не знает никто.

- Когда я начинала работать, конкуренция на телевидении была гораздо жестче, чем сейчас. Бывало, стирали суфлер, меняли слова местами в тексте, могли специально вывести из равновесия перед эфиром. Поэтому я до сих пор всегда проверяю, чтобы у меня был распечатанный текст. Если что-то происходит с суфлером, я просто переключаюсь на бумагу. За годы прямых эфиров случалось разное, мухи садились на лицо, взрывались лампы, происходили технические сбои. Со временем просто учишься не реагировать и продолжать эфир.
Одной из работ последних лет, которой я особенно горжусь, стали политические дебаты на «7 канале». После эфира я слышала много отзывов о том, что это было первое за 30 лет политическое шоу, которое люди смотрели на одном дыхании и не хотели переключать. Когда команда делает продукт, которого раньше на рынке не было, это дает огромное удовлетворение. Единственный страх после такого, получится ли в следующий раз сделать еще лучше.
«А можно я с вами? Мне интересно, я все равно пары прогуливаю»

Алмас Ашим, ведущий новостей «7 канала».
- Я не выбирал телевидение, мне кажется, телевидение само выбирает человека, - говорит Алмас. - Все началось случайно, я увидел красивых девушек у нас в корпусе информационных технологий. Оказалось, они журналисты и идут на кастинг на радио. Я спросил: «А можно я с вами? Мне интересно, я все равно пары прогуливаю». Так я и оказался в медиасфере. Первой серьезной школой для меня стало молодежное радио «Астана». Руководитель Гульмира Каракозова сказала: «Салтанат тебя вводит в курс дела. У тебя время до субботы. Если научишься собирать верстку и не посыпешься в прямом эфире, добро пожаловать на работу». Наступил день икс, верстка собрана, микрофон включен, загорается красная кнопка и начинается тотальный мандраж.
Волнение в прямом эфире не исчезает даже с опытом. Если новая студия, свежий текст, который ты видишь впервые, или понимаешь, что эфир эксклюзивный и сейчас тебя смотрят все, все равно волнуешься. Недавно мы первыми среди СМИ озвучивали результаты голосования по Курултаю. Когда понимаешь, что именно у тебя сейчас эксклюзивная информация, ощущение совсем другое.
Голос у меня начал формироваться еще в подростковом возрасте, когда я учился в кадетском корпусе. Потом к этому добавилась большая любовь к творчеству Муслима Магомаева, какие-то вокальные эксперименты, а затем уже радио и телевидение. Думаю, все это вместе и сформировало то, как я сегодня звучу в эфире.
«Я полевой журналист, поэтому в гримерке бываю не так часто»

Ботагоз Айтжанова, журналист и редактор-аналитик программы «7 күн» на телеканале «Хабар».
- Поскольку я работаю на телеканале, у нас есть свои негласные правила внешнего вида, - рассказывает Ботагоз. - Нежелательны объемные аксессуары, открытое декольте, слишком яркий маникюр. При этом яркие цвета в одежде вполне допустимы, красный, фиолетовый хорошо смотрятся в эфире. Но я полевой журналист, поэтому в гримерке бываю не так часто. Нам обычно некогда долго сидеть на укладке, мы снимаем на улице, ездим за город, в командировки, работаем в самых разных условиях.
Этой зимой мы ездили в государственный национальный природный парк “Буйратау” снимать материал о бизонах. Выезжали в семь утра, был мороз, несколько часов ехали по зимней дороге. О каком полноценном мейкапе может идти речь? Шапка, теплая одежда, плотные колготы, плотные брюки, куртка и вперед. И чтобы записать материал в более-менее приличном виде, я взяла с собой базовую косметичку и приводила себя в порядок прямо в машине по дороге к бизонам. На этой неделе я записывала материал о ЛРТ: как ведутся работы, как идет строительство. Стоишь, записываешь стендап, а ветер такой, что волосы летят и в глаза, и в нос, и в уши.

- Не хочу хвастаться, но, наверное, у каждого журналиста в шкафу висит по несколько костюмов. В июне этого года я получила президентский грант и решила, что на награждение нужен официальный, сдержанный образ. Выбрала коричневый костюм казахстанского дизайнера.
До телевидения я почти десять лет проработала на новостных лентах, в том числе в Tengrinews. На лентах всегда конкуренция, кто первым выдаст материал, кто найдет эксклюзив. Нужно заранее знать повестку, понимать, какие будут спикеры, и что у них спросить. На телевидении принцип работы в этом смысле не меняется, но здесь все гораздо больше зависит от команды, от оператора, режиссера, света, монтажа. Когда я только перешла на телевидение, мне было непривычно, почему в одном материале задействовано столько людей, потом поняла, что именно так и собирается итоговый продукт.

- За годы работы было много историй, когда после наших материалов у людей действительно что-то менялось. Студентам начинали выплачивать стипендии, кому-то помогали вернуться из-за границы, для кого-то собирали деньги на дорогостоящую операцию, жители добивались благоустройства двора. Такие отзывы очень мотивируют. Конечно, журналисты выгорают. Иногда думаешь, все, больше не могу. Потом отдыхаешь или кто-то пишет тебе, что твой материал оказался полезным, и снова возвращаешься к работе. Мне кажется, многие журналисты, и я в том числе, держатся именно за счет этой мотивации.
Я до сих пор вспоминаю один свой профессиональный факап. В 2018 году я была в командировке в Китае, сначала в Пекине, визит главы государства, потом в Циндао на саммите ШОС. Уже в аэропорту, довольная тем, как прошла командировка и как я отработала, написала коллегам в Казахстан: «Представляете, глава государства сказал, что наш сайт номер один, самый крутой сайт». Это была шутка. Но я не учла особенностей китайской связи и работы VPN, следующее сообщение, «Ребята, это шутка», не ушло. А редакция уже начала искать видео, звонить в пресс-службы, выяснять, когда и где это было сказано. Мое первое сообщение успели донести до руководства. Мне было ужасно стыдно возвращаться в офис, стыдно за эту шутку. Я зашла к шефу, всё объяснила, меня спокойно выслушали, улыбнулись и сказали: «Больше так не делай».
«Мне не нравится, что журналисты пишут тексты с помощью ChatGPT»

Александр Аксютиц, продюсер и директор продюсерского центра TOP PRO CINEMA.
- Я медиаменеджер, продюсер, в прошлом еще и журналист, - говорит Александр. - Сейчас занимаюсь сериалами, медиапроектами и телевизионными передачами.
Когда-то мы работали только на телевизионный эфир, печать, радио. Сейчас везде главенствуют социальные сети и интернет. Это ускорило нашу работу в десятки раз. То, что раньше можно было снимать неделю, репортажи, расследования, сейчас нужно успевать сделать за несколько часов и сразу распространять. Правда, мне абсолютно не нравится, что журналисты пишут тексты с помощью ChatGPT. Мне не нравится, что перестали перепроверять информацию, выдают все наобум и не думают о последствиях. Мне не нравится, что журналистика теряет человеческое лицо и забывает главный принцип рассказывать людям о людях.
- Молодёжи я в первую очередь советую, - смеётся Александр, - поменьше слушать таких старпёров, как я. Когда я приходил молодым в эту сферу, я тоже меньше слушал старших и больше ориентировался на то, что, по моему мнению, двигало рынок. К опытным людям надо прислушиваться, чтобы избежать глобальных ошибок. Но в первую очередь ты сам, твой взгляд на мир и твое видение будущего должны определять профессию. Если много слушать и опираться на стереотипы, ничего нового и интересного не создашь.
«Мы были в "Черном беркуте", где содержится Владислав Челах»

Салтанат Арыкбаева, журналист и ведущая радиостанции Jibek Joly.
- Программу «Правда в деталях» мы делаем вместе с Аскаром Джалдиновым, известным казахстанским журналистом, который специализируется на криминальной журналистике и написал несколько книг о громких преступлениях, - делится Салтанат. - Мы вместе с редакцией, продюсерами и автором программы обсуждаем темы, которые хотим раскрыть, выбираем самые резонансные дела и дальше начинаем собирать документы. Если у меня тема об ОПГ, я пишу в Генеральную прокуратуру, прошу предоставить спикеров, решение суда и другие материалы. Бывают закрытые темы, когда приговора нет в открытом доступе. Тогда мы делаем официальный запрос. Работаем с Генпрокуратурой, МВД, региональными властями и профильными ведомствами.
Мы были в «Черном беркуте», где содержится Владислав Челах. И, наверное, дело Челаха одна из самых запрашиваемых тем у нашей аудитории и у меня лично. В этой истории до сих пор остается много вопросов. Люди хотят понять, действительно ли он совершил это преступление или был какой-то внешний фактор, который повлиял на решение суда. Но пока общего понимания с правоохранительными органами, чтобы полноценно раскрыть эту тему, мы не достигли.

- Отдельно мы много работали по теме Перизат Кайрат. Это была одна из самых нашумевших историй, и у нас вышло несколько фильмов. Я много разговаривала с прокурорами, мы действительно искали третьих лиц, потому что хотели сделать честное расследование. Но по материалам дела никаких следов третьих банковских переводов не было, и было доказано, куда и как потрачены деньги. После таких выпусков мне часто пишут: «Ты не права», «Ты неправильно сделала расследование», «Все, что ты сказала, - неправда». Но мы опираемся на приговор и решение суда. Я не могу собирать сплетни и ходить по коридорам с вопросом: «А что вы слышали про этого человека?»

- Такая работа приводит к угрозам. Самая яркая история была после материала об ОПГ бухгалтеров в Талдыкоргане. Мама одного из осужденных звонила мне и говорила: «Я тебя найду, устрою сладкую жизнь, кто ты такая?» Это было неприятно. Потом были и другие вещи, ночные звонки, телефонные атаки, человек мог постоянно писать и звонить. Иногда у меня возникало ощущение, что кто-то следит за моей машиной, появлялись проколы и другие неприятности. В какой-то момент мне помогли правоохранительные органы, и эти вопросы удалось закрыть.
Мы все-таки работаем с криминалом, с людьми, которые способны на многое и уже действуют вне закона. Поэтому это правда может быть опасно. Но мы не отказываемся от темы только потому, что она сложная. Бывали случаи, когда в целях безопасности я вообще не появлялась в кадре и не использовала свой голос, оставалась только автором и журналистом материала.
«Самыми тяжелыми для меня стали январские события 2022 года»

Аскар Мендыбаев, телеведущий, корреспондент, автор и ведущий программы «Глобальные события» на телеканале «Хабар».
- Почти восемь лет преподавал юридические дисциплины в карагандинских вузах, хотя всегда мечтал о телевидении, - говорит Аскар. - Потом принял последний экзамен у студентов и решил полностью сменить профессию. Начал со стажера в Караганде, потом работал на КТК, позже пришел на 31 канал.
Бывали ситуации, когда приходилось выходить в эфир в очень сложном состоянии. Например, бывало так, в Алматы землетрясение, а у тебя прямой эфир. Очень часто не работал суфлер, тогда читаешь с листа, импровизируешь. После 15 лет в эфире это не самая большая проблема. Бывали эфиры, когда за час или два до начала мне сообщали о смерти близких или родственников. Это сложно, но тебе нужно выйти в эфир, а эмоции потом.
Самым тяжелым опытом стали январские события 2022 года. Мы выходили в прямой эфир несколько раз в день на свой страх и риск. Нам сказали: «Если не хотите, можете отказаться, никто заставлять не будет». Но мы не отказались. Я выезжал на площадь с Ириной Советжанкызы, мы еле оттуда вернулись, но привезли материал. На следующий день нам объявили эвакуацию, к зданию канала подошла толпа неизвестных людей. Это было страшно. В других местах громили телеканалы, погибали люди, погибали наши коллеги. Ты заходишь в эфир и понимаешь, что можешь из него не выйти.

- Информации почти не было. Мы читали не только с листа, говорили то, что знали сами, старались успокоить алматинцев и вообще казахстанцев. Я хорошо помню, как мы с Аидой Боранбай на ходу надеваем петлички и выходим в эфир в водолазках и джинсах. Уже было не до телевизионных правил, не до внешнего вида. Главное не напугать зрителя. Связь почти не работала, соцсети были недоступны, и телевидение оставалось одним из немногих источников информации. Люди включали его в поисках последних новостей и надежды, что в стране все будет хорошо.
За три-четыре минуты до эфира я прокручивал в голове разные варианты, если что-то случится, как спасти Аиду, куда ее спрятать, можно ли закрыть в гримерке, придется ли прыгать со второго этажа. Она мать двоих детей, и ты об этом думаешь. Но камера включается и ты все равно выходишь в эфир. В те дни работала вся редакция, ведущие, корреспонденты, операторы, видеоинженеры, режиссеры, графисты, водители. Мы вместе писали, собирали верстку, выезжали на съемки, выходили в эфир. Никого не заставляли, но люди все равно приходили и работали. Такая наша работа…
Видео интервью - https://youtu.be/2EEVKb_YIPs?si=AXIdpNcUfDBzp2iY

Интервью с Магирой Кожахметовой — легендой казахстанской журналистики о профессии, эпохе и людях, с которыми она говорила.

История журналистики Казахстана: от сауын айту, жырау и ямской почты до газет, радио, телевидения и цифровых медиа.

Как проект «Тәлімгер» учит детей выбирать профессию по способностям и это решает проблему дефицита кадров в Казахстане.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым, кто оставит комментарий!