
В Казахстане тысячи людей живут в ожидании трансплантации, однако развитие посмертного донорства по-прежнему сдерживают страх, недоверие к системе здравоохранения, религиозные и бытовые предубеждения. Чтобы вывести сложную тему из медицинской среды в общественное пространство, Heart Center Foundation проводит благотворительный забег-фестиваль Jüregimniñ Jeñimpazy в поддержку пациентов из листа ожидания. Shanger.kz посетил фестиваль в Астане, чтобы поговорить с врачами, организаторами, реципиентами и участниками забега о том, почему современная трансплантология уже способна спасать людей, но донорских органов все еще критически не хватает.

9 августа на территории EXPO организаторы Jüregimniñ Jeñimpazy собрали около семи тысяч участников и гостей. Рядом со стартовыми зонами разместили медицинские, образовательные и консультационные площадки. Здесь можно было пройти обследование, научиться базовой сердечно-легочной реанимации и получить информацию о трансплантации и порядке оформления согласия или отказа от посмертного донорства. На 21 мая 2026 года в списке ожидания находились 4 739 казахстанцев.

Большинство нуждаются в трансплантации почки, другие ожидают пересадку печени, сердца или легких. В забеге приняли участие врачи-трансплантологи, люди, уже живущие с донорскими органами, участники, чьи родственники годами ждут операции, и те, кто раньше почти ничего не знал о системе донорства. В Казахстане есть специалисты и трансплантационные центры, проводятся сложнейшие операции, однако возможности хирургии напрямую зависят от того, появится ли для пациента совместимый донорский орган.

- Тема посмертного донорства для нашего общества остается тяжелой, и вокруг нее долго существовал информационный вакуум, - говорит директор Общественного фонда Heart Center Foundation Мурат Зауыров. - Поэтому мы решили создать площадку для диалога, где человек может получить информацию о трансплантации, о том, что такое смерть мозга, при каких условиях возникает вопрос о донорстве и почему трансплантация для некоторых пациентов становится единственным способом сохранить жизнь, и при этом не ощущать, что на него давят.

- В формате забега мы проводим проект в пятый раз, а в 2018 и 2019 годах это были велопробеги. Считаю, что наше мероприятие прямо или косвенно влияет на отношение общества к этой теме. Люди участвуют в проекте ради спорта и здоровья, а также чтобы поговорить с врачами и реципиентами.

По словам Мурата Зауырова, регистрационные взносы участников покрывают стартовые наборы, спонсорские средства используются для организации фестивальной инфраструктуры, а отдельные деньги направляются на развитие трансплантологической службы.
- В прошлом году мы передали 15 миллионов тенге. В этом году планируем направить девять миллионов. Из них шесть миллионов передадим Республиканскому центру по координации трансплантации, три миллиона медицинской организации в Восточном Казахстане, которая участвует в донорском процессе.

- Нам важно повышать квалификацию специалистов именно в донорских стационарах. Туда поступают пациенты с тяжелыми поражениями мозга, инсультами, травмами, и если лечение не помогает и в дальнейшем констатируется смерть мозга, именно на этом уровне начинается работа по выявлению потенциального донора. Фонд также финансирует обучение медицинских специалистов и проекты Республиканского центра.
-1400x933.jpg?2026-08-10T05:26:40.662Z)
Одной из причин отказа от посмертного донорства остается недоверие, причем не столько к самой хирургии, сколько к системе вокруг нее. Амбассадор Heart Center Foundation Алишер Еликбаев считает это прежде всего коммуникационной проблемой.
- У людей до сих пор есть предубеждения и подозрение, что органы могут быть использованы не по назначению. Есть религиозные сомнения, недостаток информации, общее недоверие к здравоохранению. Поэтому нужно не давить на человека чувством вины, а разъяснять.

- Мы привлекаем имамов, чтобы они рассказывали, что при соблюдении определенных условий донорство не противоречит исламу. Нужно объяснять и то, сколько в системе существует проверок и ограничений. Чем человек информированнее, тем меньше места остается для страхов.
Сам я согласие на посмертное донорство дал давно. Лет двадцать пять назад я уже пытался это сделать, но тогда все было намного сложнее. Сейчас достаточно зайти на eGov и зарегистрировать свое решение. Для меня вопрос простой: если после моей смерти органы действительно смогут сохранить кому-то жизнь, я согласен на их использование.

Главным препятствием директор Республиканского центра по координации трансплантации Айдар Ситказинов называет отказы родственников. По его данным на день проведения забега, в листе ожидания оставались 4 739 пациентов, а около 80 процентов из них составляли люди с терминальным поражением почек.
- За первые шесть месяцев 2026 года у 108 пациентов была констатирована смерть головного мозга, но согласие мы получили только от восьми семей. По действующим нормативным актам мы не можем заниматься изъятием органов без разрешения родственников.

- За первые шесть месяцев этого года 154 человека умерли, не дождавшись органа. Восемь посмертных доноров позволили провести трансплантации тридцати реципиентам. Особенно много в листе ожидания пациентов с почечной недостаточностью. Гемодиализ позволяет им жить годами, но человек трижды в неделю на несколько часов привязан к процедуре, а со временем состояние здоровья может ухудшаться и могут появиться противопоказания к трансплантации.
Для справки: По данным Минздрава на июль 2026 года, свое волеизъявление по поводу посмертного донорства официально зарегистрировали 172 283 казахстанца. Из них 16 109 дали согласие, тогда как 156 174 оформили отказ.
Решение можно бесплатно зарегистрировать через eGov или поликлинику. Электронная услуга занимает не более 15 минут. Однако даже оформленное при жизни согласие не означает автоматического изъятия органов, действующие правила предусматривают, что письменное несогласие супруга или близкого родственника останавливает донорский процесс. Если волеизъявление человека неизвестно, требуется письменное согласие семьи.
Посмертным донором может стать совершеннолетний человек, у которого констатирована необратимая гибель головного мозга и отсутствуют медицинские противопоказания. Смерть мозга устанавливает специальный консилиум, врачи, участвующие в изъятии и трансплантации органов, входить в него не могут. Таким образом, лечение пациента, констатация смерти и трансплантационный процесс юридически и профессионально разделены.

За статистикой, которую приводит Айдар Ситказинов, стоят конкретные человеческие истории. Одна из них история Анар Шаймергеновой. Shanger.kz уже встречался с ней в феврале 2022 года. Тогда Анар четыре года находилась на гемодиализе и все еще ждала донорскую почку. Трансплантацию ей сделали спустя несколько месяцев, в июне 2022 года.
- Проблемы с почками у меня начались еще в детстве, примерно с десяти лет. К тридцати годам обе почки окончательно перестали работать, и я перешла на диализ. Четыре года три раза в неделю по четыре часа проходила процедуру и все это время ждала вызова на трансплантацию. Два года организм практически совсем не выводил жидкость самостоятельно, было очень высокое давление, постоянно не хватало сил. Когда я впервые пошла на диализ в 2018 году, моя дочь только поступила в первый класс. Она уже знала, где лежит тонометр, приносила мне лекарства. Многое в жизни пришлось отложить. Ты вроде живешь семь дней в неделю, но три раза в неделю значительная часть дня полностью принадлежит диализу. И так год за годом.

- Когда в июне 2022 года мне позвонили из Минска и сказали, что появился донорский орган, я просто купила билет и поехала. После операции я фактически вернулась к своей жизни. Конечно, я постоянно принимаю иммуносупрессивные препараты, потому что риск отторжения остается всегда. Орган нужно максимально подобрать по совместимости, но даже после этого иммунную систему приходится подавлять, чтобы организм не атаковал пересаженную почку. Физически изменения были огромными: вернулись силы, перестала постоянно болеть голова, появилось ощущение нормальной жизни, которое за годы болезни почти забылось.

Волонтеры Клуба «28 петель» Астана приняли участие в благотворительном забеге Jüregimniñ Jeñimpazy, чтобы поддержать свою коллегу по клубу Анар Шаймергенову, перенесшую трансплантацию почки.
Ее донором стала 37-летняя женщина по имени Оксана. Другие сведения о доноре ей не сообщали.
- Мне было важно хотя бы это знать. Когда мои родные читают Коран, мама всегда посвящает молитву моему донору и благодарит ее семью. Я даже увидела тело Оксаны перед операцией, и для меня это ещё сильнее укрепило связь с человеком, благодаря которому я получила донорскую почку. Некоторые реципиенты вообще не хотят ничего знать о доноре, и я их понимаю. У меня иначе. Я думаю о том, что продолжаю не только собственную жизнь.
После трансплантации появляется сильная тяга к жизни. Когда прошла через несколько лет тяжелой болезни и получила такой шанс, уже иначе относишься к тому, на что тратишь свое время.

Анар принципиально не хотела рассматривать здорового родственника в качестве живого донора, хотя потенциальная возможность была.
- Морально я не могла отправить здорового родного человека на операцию ради того, чтобы у него забрали орган. Я всегда надеялась именно на посмертного донора. Для меня в этом и заключается огромная ценность посмертного донорства, не приходится подвергать операции здорового человека, а органы человека, которого медицина уже не может вернуть к жизни, могут помочь другим. Я понимаю, насколько тяжело семье принять такое решение. Но именно благодаря решению другой семьи я сегодня живу обычной жизнью.

Хирург-трансплантолог Джамиля Сапарбай, PhD, работает в Национальном научном онкологическом центре и занимается трансплантацией печени.
- В Казахстане стало больше специалистов по трансплантации, развивается наблюдение после операции, растет сама служба. Но главная проблема остается прежней, это очень низкий уровень посмертного донорства.

- Людям важно понимать, что ни один врач не станет забирать органы у пациента, у которого есть шанс на жизнь. Такого просто не бывает. Заключение о необратимой гибели головного мозга принимает не один врач, а консилиум минимум из трех специалистов. Они проводят необходимые обследования и совместно подтверждают диагноз, при этом врачи, участвующие в изъятии и трансплантации органов, в состав консилиума не входят. И только после этого, когда, к сожалению, спасти человека уже невозможно, может идти речь о донорстве. Да и сама трансплантация это слаженная работа большой команды.

Алле Королевой диагностировали идиопатический легочный фиброз в 2018 году.
- Первым симптомом была одышка, потом появился кашель, я стала терять вес. Несколько месяцев врачи не могли установить точный диагноз, рассматривали туберкулез, ХОБЛ и другие заболевания. Примерно через полгода я уже зависела от кислорода. До болезни я была очень активным человеком, и самым тяжелым оказалось то, что ты практически оказываешься заперт в четырех стенах. Донорские легкие я ждала девять месяцев. Возможно, не самый длинный срок, но при таком заболевании запас времени ограничен. В мае 2019 года в Центре сердца UMC мне пересадили оба легких от посмертного донора.

- Реабилитация заняла примерно год. Легким нужно было набрать объем, я занималась дыхательной гимнастикой, физическими упражнениями, возвращалась к обычной жизни и семье. Но трансплантация не означает, что после операции человек больше не пациент.
Я бываю и в церкви, и в мечети. Для меня это возможность выразить благодарность человеку, которого я не знаю. Сейчас я общаюсь и с другими реципиентами, и с теми, кто только находится в листе ожидания. На этот забег я пришла впервые именно для того, чтобы поддержать их и показать своим примером, что после трансплантации можно снова быть активным и жить.

Алибек Толыкбаев четыре года ждал донорское сердце и все это время жил с аппаратом, поддерживавшим его состояние. В 2025 году трансплантацию сердца выполнила команда кардиохирургов под руководством Юрия Пя.
- Ждать четыре года было очень тяжело. Потом мне позвонили и сказали: «Появилось сердце, сможете приехать?». Мы приехали, и мне сделали операцию. Сейчас состояние хорошее, только недавно снова проходил обследование, результаты хорошие. Вместе со мной эти четыре года ждала вся семья. Были дни, когда мои дети переживали, плакали, не спали, никто не знал, появится донор или нет.

На фотографии председатель Правления UMC, кардиохирург и трансплантолог Юрий Пя. Под его руководством 8 августа 2012 года в Казахстане была проведена первая трансплантация донорского сердца.
- До операции я сам не очень верил в трансплантацию. Думал «кто вообще отдаст мне свое сердце?». Теперь я совершенно иначе отношусь к донорству. Если после смерти человек уже не может использовать свои органы, а они способны дать жизнь другому, почему бы этого не сделать? Мне кажется, людям просто нужно больше знать об этом и больше доверять друг другу.

Для справки: Международный регистр IRODaT показывает масштаб разрыва, в 2024 году в Казахстане было использовано только шесть посмертных доноров, это 0,3 на миллион населения, тогда как живых доноров было 237. Дефицит органов при этом не является исключительно казахстанской проблемой. По данным Всемирной организации здравоохранения, в мире ежегодно выполняется более 150 тысяч трансплантаций солидных органов, однако это покрывает не более десяти процентов мировой потребности. Разница между странами заключается в том, насколько эффективно им удается выстроить систему выявления доноров, координации, доверия общества и работы с семьями.

Гульнар Матыбаева, банкир и бегунья-любитель, знакома с проблемой донорства по личной истории своей семьи.
- В нашей семье есть родственник, который ждет донорскую почку уже, наверное, около десяти лет. Родственники предлагали стать для него живыми донорами, но он отказался. Поэтому эту тему я поддерживаю. Мне кажется правильной мысль, что после смерти человек может кому-то подарить жизнь. Лично я не против стать донором.

Студент второго курса Айдос Мадиев также считает посмертное донорство важным.
- Я пришел сюда ради благого дела и потому, что считаю эту тему недостаточно известной в Казахстане. Много людей просто не знают, как работает трансплантация и зачем нужно донорство. Лично я бы дал согласие. Если после моей смерти кто-то сможет жить, дышать, видеть мир, я хотел бы этим воспользоваться.

Эксперт по кибербезопасности Руслан Тургульдинов пришел на забег ради спорта и поддержки благотворительной инициативы.
- Мои родители врачи. Мама работает в УЗИ, отец хирург, сейчас на пенсии, поэтому я хорошо понимаю, насколько тяжело бывает и врачам, и пациентам. Мне хотелось поддержать эту инициативу и внести свой небольшой вклад, приняв участие в забеге. Если средства, которые собираются на таких мероприятиях, кому-то помогут, это уже неплохо.

Медицинские работники Сапаргуль Аринова и Эльмира Умирбаева приняли участие в Jüregimniñ Jeñimpazy, чтобы поддержать идею донорства и здорового образа жизни. Обе считают, что возможность после смерти помочь другому человеку должна обсуждаться открыто.

Сегодня трансплантационная система Казахстана включает 11 трансплантационных центров, более 40 донорских организаций, пять HLA-лабораторий, медицинскую авиацию и сеть трансплант-координаторов. Одновременно развиваются цифровые и инженерные решения: государство планирует дальнейшую цифровизацию регистра доноров и реципиентов, двое студентов Astana IT University (AITU) разработали систему, которая, по заявленным данным, позволяет находить потенциально совместимого донора примерно за 30 секунд, а команда Центра сердца UMC и Heart Center Foundation работает над системой ALEM (Astana Life Ex-situ Machine) для длительного сохранения и транспортировки донорских органов. Однако при развитой инфраструктуре и технологиях ключевой проблемой остается готовность общества принимать осознанное решение, от которого во многом зависит, сколько пациентов из листа ожидания получат шанс на трансплантацию.

Special Olympics Kazakhstan, которое даёт особенным людям шанс поверить в себя. Фоторепортаж Карлыгаш Нуржан для Shanger.kz.

Проект Auyl Sport фонда Halyk открывает путь сельским детям к большим победам: тренировки, турниры и вдохновение для новых чемпионов Казахстана.

Фонд Halyk Тимура Кулибаева строит в Жанаозене физкультурно-оздоровительный комплекс на 1,5 млрд тенге. Фото со стройплощадки и интервью с жителями.

Американский футбол в Казахстане: как развивается нишевой спорт, почему он привлекает игроков и что мешает ему выйти за пределы узкой аудитории.

История футбола: от древних игр с мячом до клубов Казахстана, «Кайрата» и сборной страны. Материал Shanger.kz.

Один день в лицее «Арыстан»: дисциплина, учеба, спорт, дроны, домбыра и взросление простых мальчишек, приехавших со всего Казахстана.

Клиника Almaty Sema Hospital о сложной операции на сердце Жамалдина Болушова и команде врачей, возвращающих жизнь пациентам.
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым, кто оставит комментарий!