
По-прежнему не утихают споры вокруг фигуры Чингисхана и его политического наследия. Именно поэтому 19–20 мая Казахстан собрал на площадке Назарбаев Университета 300 делегатов из более чем 20 стран, чтобы задать новый масштаб открытому разговору о месте Улуса Джучи в истории Евразии. Shanger.kz посетил симпозиум, чтобы представить своим читателям мнения нескольких историков о средневековой эпохе Улуса Джучи, её политической значимости, культурном наследии, месте в мировой истории и связи с Казахстаном.
КАЗАХСКОЕ ХАНСТВО ОДНО ИЗ ГОСУДАРСТВ-НАСЛЕДНИКОВ УЛУСА ДЖУЧИ

Юлай Шамильоглу, доктор философии (PhD), профессор Назарбаев Университета (Казахстан).
- Когда меня спрашивают, какие племенные и политические линии связывают Золотую Орду с формированием Казахского ханства, я всегда стараюсь начать с оговорки: этот процесс был намного сложнее, чем простая передача государства «из рук в руки», - рассказывает профессор Юлай Шамильоглу. - В раннем XIII веке племенные группы были распределены между потомками Чингисхана, и к концу Золотой Орды, то есть примерно к середине XIV века, мы уже видим устойчивые политические комбинации племён внутри различных ордынских образований. Казахское ханство возникает как выход из прежней политической системы, и само слово «казак» в этом смысле указывает на отделение, на выход, на иной способ политического существования.
При этом я совершенно определённо считаю Казахское ханство одним из государств-наследников Улуса Джучи. Причин для этого достаточно. Во-первых, население происходило из того же более раннего пространства. Во-вторых, сохранялись многие из тех же племенных компонентов, пусть и не в идентичной конфигурации. В-третьих, у власти стояли потомки Чингисхана, а для степной государственности этого уже достаточно, чтобы говорить о преемственности. Да, политическая структура изменилась, это не была точная копия прежнего государства. Но преемственность не требует буквального повторения.
ТОНКАЯ ДИПЛОМАТИЯ КАЗАХСТАНА ЧЕРЕЗ ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА НАСЛЕДИЕ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

Урадын Булаг, профессор социальной антропологии, PhD, Кембриджский университет (Великобритания).
- Когда государство обращается к Улусу Джучи как к одному из источников собственной исторической субъектности, это неизбежно требует переосмысления привычных схем, - делится профессор Урадын Булаг. - Это интеллектуальная работа огромного масштаба, и, на мой взгляд, она только начинается. Казахстану приходится выстраивать своё место сразу по отношению к нескольким большим мирам, русскому, тюркскому, персидскому, исламскому, китайскому, монгольскому. За каждым из этих пространств стоит большая историческая память. И если Золотая Орда это часть этой широкой евразийской истории, тогда Казахстан должен очень ясно определить собственную позицию внутри этой сложной карты.
Важно, что Казахстан делает это через приглашение к общему разговору. В Китае и Монголии, например, давно идут споры о том, кто является «настоящим» хранителем монгольского наследия. Подобные споры легко превращаются в соревнование за историческое право собственности. Поэтому я особенно ценю тот путь, который я увидел здесь, на симпозиуме. Казахстан не говорит, что это наследие принадлежит только ему. Наоборот, он приглашает всех разделить эту историю и обсуждать её вместе. Это мудрый шаг. Иначе любое обращение к Золотой Орде могло бы быть воспринято соседями как жест исторического присвоения.
Будущее Казахстана, как мне кажется, во многом связано с тем, насколько он сумеет строить отношения с соседями через культуру хозяина, который умеет принимать гостя, уважать его и при этом ясно обозначать собственную субъектность. Это требует тонкой дипломатии. И в этом смысле симпозиум производит впечатление зрелого шага.
КОЧЕВНИКИ БЫЛИ И ОСТАЮТСЯ ГЛАВНЫМ СВЯЗУЮЩИМ ЗВЕНОМ МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ

Джек Уэзерфорд, автор по истории Чингис-хана и Монгольской империи, профессор антропологии Macalester College в Миннесоте (США, emeritus).
- На протяжении большей части человеческого прошлого именно кочевники были главным связующим звеном между Востоком и Западом, - говорит профессор Джек Уэзерфорд. - Они передавали не только товары, но и идеи, языки, книги, письменность, лекарства, технологии, формы знания. Потом, примерно пятьсот лет назад, акцент сместился от степи к морю, и все связи начали строиться по морским маршрутам, из порта в порт, из страны в страну. На этом фоне значение степи оказалось занижено, а кочевая цивилизация была отодвинута на периферию, как будто всё важное происходило уже не там.
Но сегодня ситуация снова меняется. В технологическую эпоху море уже не играет той роли, что прежде, и технологии могут работать где угодно. В этом смысле Астана очень показательный пример. Кочевой ум всегда лучше понимал связи между востоком и западом, севером и югом, всегда легче работал с подвижным пространством, чем оседлое мышление. Именно поэтому я говорю, что кочевой ум сегодня это в каком-то смысле ум киберпространства. Когда человек садится за компьютер и входит в цифровой мир, он в известном смысле снова становится кочевником. И в этом новом мире навыки степной цивилизации приобретают неожиданно современное звучание.
Если же говорить о самом Чингисхане, то я считаю, что многие его идеи были чрезвычайно передовыми. Он верил в единый мировой порядок, в котором народы должны сотрудничать. Он выступал за религиозную свободу, за защиту послов, торговцев и дипломатических миссий, за безопасность женщин, которых нельзя было покупать и продавать как вещь. Сегодня почти каждая страна мира скажет, что разделяет эти принципы. Но если посмотреть на реальность, мы увидим, что во многих случаях человечество до сих пор не достигло того уровня, который декларировался ещё тогда. Женщин по-прежнему продают, дипломатов по-прежнему убивают, религии преследуются, а полноценной терпимости нет почти нигде. Поэтому наследие Чингисхана это набор политических идей, которые до сих пор не реализованы до конца.
Чингисхан создал инфраструктуру, при которой послы и купцы могли быстро перемещаться, менять лошадей, отдыхать, получать продовольствие. К моменту смерти Угэдэя сообщение могло пройти от Венгрии до Монголии за шесть недель, для той эпохи это была невероятная скорость. И ещё один момент для меня принципиален, что Казахстан остаётся одним из тех пространств, где память о кочевой жизни сохранилась как часть исторического самосознания. Именно поэтому Казахстан, на мой взгляд, снова становится одним из важных центров мира, как финансовых, образовательных, коммуникационных и исторических связей.
КАЗАХСТАН СОХРАНИЛ ПОЛИТИЧЕСКУЮ ПАМЯТЬ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

Цю Ихао, исследователь исторического факультета Фуданьского университета (Китай).
- Считаю, что Казахстан можно рассматривать как одно из успешных продолжений той политической и цивилизационной линии, которая сформировалась в мире Чингисхана и его потомков, - говорит исследователь Цю Ихао. Империя это ведь не только территория и факт военного контроля. Это ещё и способность сохранять политическую идею, организовывать разные народы, соединять кочевые и оседлые общества и удерживать культурную рамку даже тогда, когда прежний центр уже ослабел. После того как чингизиды утратили контроль над значительной частью своих владений, сама идея организации пространства, управления разными народами и соединения культур не исчезла. Именно это я и называю наследием. В этом смысле Казахстан можно рассматривать как одно из государств, в котором эта политическая память и эта цивилизационная инерция продолжили жить.
Справка: 19 мая 2026 года Президент Касым-Жомарт Токаев заявил, что Казахстан является прямым наследником Улуса Джучи (Золотой Орды). По его словам, преемственность Великой Степи официально закреплена в новой Конституции, а главная идея той эпохи «Мәңгілік Ел» служит стратегическим ориентиром для современного Казахстана. Об этом глава государства сообщил на международном симпозиуме «Золотая Орда как модель степной цивилизации», подчеркнув важность глубокого осмысления исторического наследия.
ДЛЯ ИЗУЧЕНИЕ УЛУСА ДЖУЧИ НУЖНО ОПИРАТЬСЯ НА ПЕРСИДСКИЕ И АРАБСКИЕ ИСТОЧНИКИ

Майкл Хоуп, PhD, доктор истории, руководитель направления азиатских исследований Underwood International College Университета Ёнсе (Южная Корея).
- Восприятие монгольского завоевания в разных источниках изначально было очень разным, - делится доктор Майкл Хоуп. - Всё зависит от хроники, жанра и среды, в которой этот опыт описывался. В исламском мире завоевание часто воспринималось как катастрофа, как время ужаса и наказания, почти как апокалипсис. В персидской традиции есть и исторические тексты, и поэзия, и сочинения, которые призывали мусульман к сопротивлению монголам. В русских летописях мы имеем дело с монастырской и церковной, а это совсем иной тип повествования. Поэтому нельзя говорить о едином образе завоевания, один и тот же процесс описывался по-разному, и эти описания менялись со временем.
Во многих арабских текстах мы видим след устной традиции, пришедшей в письменную культуру через кипчакскую среду, поэтому там слышна и местная горечь, и память о столкновении, и опыт сосуществования. Для западных христиан степь была почти неизвестным миром, чужая религия, чужой язык, чужой быт, чужая политическая система. Именно поэтому им было труднее понять этот мир, чем мусульманам, для которых тюркская среда всё же была гораздо ближе и понятнее.
Если же говорить о работе с источниками по Улусу Джучи, то я убеждён, что без персидского и арабского материала мы не поймём этот мир в полноте. Персидский язык был одним из важнейших языков монгольской империи, в этих источниках много сведений о генеалогии джучидов, об их отношениях с другими ветвями Чингизидов, о дипломатии. Арабские тексты особенно важны ещё и потому, что Сирия и Египет поддерживали тесные связи с Улусом Джучи. Если мы хотим действительно изучать Джучиев улус, нам нужно читать персидские, арабские, а уже затем русские материалы. Русь была лишь частью гораздо более широкого мира, а кипчакская степь имела собственную историю, богатую и независимую.
БЕЗ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ НЕ БЫЛО БЫ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА

Максим Шевченко, российский журналист, политический и общественный деятель, публицист.
- Представление об Орде и так называемом ордынском иге это абсолютный миф, позднее оформленный как польско-литовская конструкция, сознательно демонизировавшая отношения русского народа с восточным соседом, - говорит Максим Леонардович. Затем эту линию, на мой взгляд, подхватил Николай Карамзин, представив ордынский период как «триста лет цивилизационной катастрофы» и заложив предвзятый, пропагандистский, масонско-европейско-либеральный взгляд на историю, который я воспринимаю как антивосточный, антиевразийский и во многом антирусский. Мне принципиально важно говорить об этом именно здесь, потому что спор о Золотой Орде это спор о самой конструкции исторической памяти.
Я также считаю, что без Золотой Орды не было бы Московского государства, не было бы единого русского государства с центром в Москве. Без неё Русь вполне могла бы стать католической и оказаться побеждённой Литвой. Отношения между Москвой и Золотой Ордой были политически гораздо более внятными, чем это принято изображать в упрощённой историографии. Орда практически не вмешивалась во внутреннюю политику Руси, но она дала ей военную силу и тот геополитический ресурс, который позволил противостоять сначала литовской, а затем и католической западной экспансии. Поэтому я считаю, что этот союз, при всей его сложности, был объективно полезным для русской цивилизации.
НАЗВАНИЕ «ЗОЛОТАЯ ОРДА» ВОШЛО В ОБОРОТ ЛИШЬ В РУССКИХ ИСТОЧНИКАХ XV ВЕКА, ПРАВИЛЬНЕЕ НАЗЫВАТЬ УЛУС ДЖУЧИ

Урангуа Хэрээд Жамсран, доктор исторических наук, Монгольский государственный университет (Монголия).
- Золотая Орда, конечно, распалась как единое государство, но её преемственность при этом сохранилась, - рассказывает доктор Жамсраны Урангуа. - Сохранилась легитимность чингизидов, сохранились улусные принципы, сохранились важные элементы политической культуры. После распада возникло несколько самостоятельных государств, и среди них были те, что сохраняли кочевой образ жизни и продолжали политическую традицию степного мира. Для казахской истории это особенно важно, потому что преемственность чингизидов здесь была реальной, верховные правители были потомками Чингисхана, а статус рода торе оставался привилегированным и определяющим для представлений о законной власти.
Вместе с тем я подчёркиваю, что эта система не оставалась неизменной. Постепенно усиливались местные аристократы, происходили внутренние преобразования, менялась структура власти, позже появились новые формы организации, в том числе разделение на жузы. То есть мы имеем дело с долгой адаптацией наследия к новой политической реальности. И именно поэтому мне показалось важным выступление президента Казахстана. Он говорил о том, что раньше исследование Золотой Орды слишком часто сводилось к военной и политической истории, к завоеваниям и конфликтам, а теперь важно изучать интеллектуальную, идентичностную и идеологическую историю, потому что такой поворот меняет сам угол зрения.
Я также считаю принципиально важным не смешивать научный разговор с популярными фантазиями. Я не видела ни одного серьёзного компетентного учёного, который бы утверждал, что Чингисхан был казахом. Это ненаучно. Другое дело, что правители Казахского ханства действительно были потомками Чингисхана, и с этой стороны связь очевидна. Но сам Чингисхан был монголом, и это нужно говорить прямо. Золотая Орда живёт и сегодня, как культурная, духовная и историческая реальность. И потому мне очень понравилось, что в Казахстане всё чаще возвращают корректное название Улус Джучи. Название «Золотая Орда» появилось позднее, оно вошло в оборот лишь в русских источниках XV века.
ИСТОРИЯ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ МЕСТАМИ НАПОМИНАЕТ «ИГРУ ПРЕСТОЛОВ»

Жаксылык Сабитов, PhD, генетик, директор Научного института изучения Улуса Джучи (Казахстан).
- Я бы не называл Великую замятню концом Золотой Орды, - говорит профессор Жаксылык Муратович. - Для меня это прежде всего политический кризис, возникший из сочетания нескольких факторов. Один из них династический, когда пресеклась линия Бату, в том числе из-за действий Бердибека, уничтожившего многих родственников. Второй фактор это Чёрная смерть, чума, которая выкосила значительную часть городского населения и нанесла тяжёлый удар по экономике, финансам и политической стабильности. Поэтому Великая замятня была репетицией будущего распада. Это важно понимать, потому что после неё Тохтамыш сумел снова объединить Золотую Орду и запустить своего рода золотоордынский ренессанс. И в эпоху Тохтамыша, и в эпоху Едиге мы ещё видим мощный потенциал восстановления, а окончательные процессы дезинтеграции разворачиваются уже позже.
Справка: Великая Замятня это период жестоких междоусобных войн и политического кризиса в Золотой Орде, продолжавшийся с 1359 по 1380 год.
- Если говорить о периоде замятни, то он действительно очень удобен для повествования, двадцать пять ханов за двадцать лет. В этом смысле история Золотой Орды местами напоминает «Игру престолов», только реальную. Но с научной точки зрения важнее то, как из политического хаоса постепенно начинают возникать постордынские государства. Сначала они существуют как части общего пространства, потом всё больше обособляются, а спустя десятки поколений мы уже видим формирование тех общностей, которые позже станут прообразами современных народов, казахов, татар, ногайцев, башкир и других.
Для меня особенно важны ханские линии и генеалогии. Если говорить о потомках Джучи, то центральной для казахских ханов является линия Тука-Тимура, от которой происходят Урус-хан, Жанибек и Керей. Но важны и другие ветви, орда-ежениды, шибаниды, потомки Бату, потомки Берке. Потомки Шибана до сих пор живут среди казахов. В этом смысле генеалогии ханов это полноценные документы политической преемственности. Когда мы анализируем такие тексты как научные источники, мы видим, как через них выстраивается линия от Чингисхана и Джучи к более поздним ханам, вплоть до XIX–XX веков. Для понимания казахской государственности эта связь принципиальна.
ГДЕ БЫЛИ ЧИНГИЗИДЫ ТАМ ВСЕГДА БЫЛ ПОРЯДОК

Айболат Кушкумбаев, доктор исторических наук, медиевист, профессор ЕНУ им. Л. Н. Гумилёва.
- И если мы говорим о Казахстане, то должны помнить, что чингизиды правили здесь фактически до середины XIX века, а их политический авторитет сохранялся очень долго, - говорит профессор Айболат Кайрслямович. - Со времён Чингисхана только его прямые потомки могли претендовать на верховную власть. Если говорить о Золотой Орде, то это потомки Джучи, старшего сына Чингисхана. Представители других родов и племён не могли быть провозглашены ханами. Это был жёсткий, династический принцип, и он доминировал в политической системе. Власть хана была ключевым институтом, но рядом существовал и курултай, собрание знати, где решались важнейшие общественные дела. Сам Улус Джучи был устроен очень сложно, потому что в его составе были и степные области с кочевым населением, и оседлые земледельческие районы. Отсюда дуальная система управления, одна логика для кочевых территорий, другая для оседлых, но внутри одной государственной рамки.
Очень важной была и десятичная система административно-территориального деления, десятки, сотни, тысячи, тумены. Это был практический механизм управления огромным пространством, связанный и с военной организацией, и с налоговой системой. Большие области тоже могли называться туменами, и от них ожидалось поступление определённого количества доходов в ханскую казну. Но сама система не оставалась неизменной. Если в XIII веке во главе крупных улусов стояли представители чингизидов, то уже при Узбек-хане начинается серьёзная административная реформа. Чингизиды в регионах частично отстраняются от управления, усиливается роль беклербека, назначаются улус-беги, создаётся новая система округов.
НУМИЗМАТИКА ОДНА ИЗ САМЫХ ТОЧНЫХ ИСТОЧНИКОВ ИСТОРИИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

Павел Петров, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института археологии им. А. Х. Халикова Академии наук Республики Татарстан, известный специалист в области нумизматики Великой Монгольской империи.
- Монета даёт конкретику, имя эмитента, монетный двор, год чеканки, - делится нумизмат Павел Николаевич. - Когда ты собираешь монеты в ряд по хронологии, ты видишь, кто в какие годы чеканил деньги, где его власть действовала, где он исчезает и где появляется другой правитель. Летописи же всегда политизированы. Их заказывали влиятельные люди, авторы нередко искажали факты в угоду заказчику, а до нас сами тексты дошли зачастую в поздних переписях, с ошибками, пропусками, потерями. Монета в этом отношении намного жёстче и надёжнее, она фиксирует факт.
Нумизматический материал иногда буквально достраивает историю, позволяют восстановить целые выпавшие периоды. Так было, например, с Улджай-Тимур ханом, чьи монеты в Сарайчике и других городах позволили заполнить лакуну в хронологии правлений сарайских ханов в 768–770 годах хиджры. До этого в последовательности был провал, источники перескакивали через несколько лет. Монеты же показали, что этот промежуток не пустой.
Сейчас самое интересное это новые находки. На памятнике Кышкала, в средневековом Барчыне на территории Кызылординской области, обнаруживаются неожиданные вещи, например, серебряные монеты с тамгами Чагатайского ханства, которые говорят о более тесных контактах, чем мы предполагали. Мы видим проникновение чагатаидских и джучидских анклавов друг в друга, сложную карту влияния, которую раньше нельзя было даже представить. Или другой пример, серебряные монеты Урус-хана в Хорезме. Это сразу заставляет по-новому смотреть на политическую ситуацию, потому что появление такого материала в таком месте означает реальное расширение влияния и борьбу сил, которую ещё предстоит понять точнее.
Там, где есть монета, мы можем говорить почти как с цифрами в руках. Для Южного Казахстана это особенно важно: товарно-денежные отношения здесь были развиты ещё до монголов, а такие территории, как Приаралье, Хорезм, Крым и Булгар стали важными центрами распространения ордынской денежной системы. На территории современного Казахстана с Золотой Ордой связаны не только местные выпуски, но и большое количество монет, активно обращавшихся в регионе: золотоордынских, чагатайских, ильханидских, китайских. Именно по ним видно, как в действительности работала торговля. Мы часто представляем путь как прямое движение из Тебриза через Отрар и Тараз в Китай, но на практике таких сверхдальних торговцев было немного, путь оставался слишком тяжёлым и дорогим. Основной обмен шёл по коротким межрегиональным маршрутам, из Тараза в Ташкент, из Сайрама в Отрар, и нумизматический материал показывает это особенно ясно.
В то время не было банков, но были клады, которые рассказывают нам о политических кризисах. Когда приходил враг, люди прятали деньги в землю. Если потом не возвращались за ними, то значит, произошло что-то чрезвычайное, война, междуусобица, эпидемия, пленение населения. Поэтому по концентрации кладов можно определить тяжёлые периоды жизни того или иного центра.
Если мы говорим о монетах с двуглавым орлом Джанибека (XIV), то речь идёт о медной мелкой монете 1340-х годов, о конкретной денежной реформе в Поволжье. Эти монеты выпускались примерно десять лет, потом тип изменился.
АРХЕОГРАФИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ КАЗАХСТАНА ПРИВОЗИТ ОГРОМНОЕ КОЛИЧЕСТВО ПИСЬМЕННЫХ АРТЕФАКТОВ ИЗ ЗА ЗАРУБЕЖА

Меруерт Абусеитова, член-корреспондент НАН РК, доктор исторических наук, профессор, директор РИЦ при Институте востоковедения им. Р. Б. Сулейменова (Казахстан).
- Очень многое по истории Золотой Орды хранится не у нас, а в зарубежных музеях и архивах, - говорит профессор Меруерт Хуатовна. - Мы, например, работали в Бернском историческом музее в Швейцарии и увидели там огромный массив золотоордынских монет и уникальные элементы убранства юрт. По расположению ханского места, выделенного золотыми нитями, можно судить о политической символике пространства. Мы видим, как была организована ханская юрта, как выглядело пространство власти, что именно считалось знаком статуса.
Для меня чрезвычайно важен «Тарих-и Джахангушай» Ата-Малика Джувейни «История мирозавоевателя». Это фундаментальное сочинение, в котором описаны не только политическая, экономическая и духовная история, но и судьбы городов, в том числе Отрара, Баласагуна, Жента, Алмалыка. В них можно уловить повседневность, как жили люди, как вели хозяйство, какие семейные отношения были.
Проблема в том, что в Казахстане долгое время просто не было достаточно широкой базы оригинальных материалов по Золотой Орде. Поэтому мы вынуждены постоянно ездить в зарубежные рукописные фонды. Именно с этой целью была создана постоянно действующая археографическая экспедиция, и благодаря государственным программам мы привезли огромное количество письменных источников, которых раньше у нас не было. Сейчас они находятся в работе, идёт перевод, корректировка, подготовка к введению в научный оборот.
Источником для меня является оригинальный документ, который хранится в архиве или рукописном собрании. Всё остальное уже вторая, третья, иногда четвёртая рука. Кто-то что-то увидел, что-то перевёл, что-то пропустил, что-то понял неправильно. А ведь многие источники написаны на фарси, на арабском, на старых европейских языках. Здесь нужна максимальная осторожность.

Помимо историков, непосредственно изучающих Улус Джучи, в симпозиуме приняли участие и гости, связанные с более широким кругом тем, относящихся к наследию степного мира. Среди них известный режиссёр Рашид Нугманов и египетский историк Мухаммед Рияд.
ИСТОРИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ О ДЖУЧИ ОТ АВТОРА ФИЛЬМА «ИГЛА»

- Когда я пришёл к теме Золотой Орды, я сразу понял, что снять просто ещё один научно-популярный фильм про эпоху бессмысленно, - рассказывает Рашид Мусаевич. - Для своего фильма я выбрал обстоятельства загадочной гибели Джучи. Существуют разные версии, болезнь, убийство, легенда об Акса́к кулане и другие. Я собрал историков из Казахстана, России, Украины, Европы, Америки, Монголии, Канады и задал им один вопрос: какая из версий кажется вам наиболее убедительной? Так и возникла структура фильма, будто следователь пытается понять, что произошло, но не выносит окончательного приговора.
Есть и другая сторона вопроса. Фильм «Бату. Исторический детектив» уже давно готов, но права на него оказались заблокированы в системе, которая сама прокатом заниматься не может. И получается парадокс, картина существует, интерес к теме растёт, президент говорит о необходимости изучения истории Золотой Орды, а фильм фактически лежит на полке. Мне кажется, сейчас как раз правильный момент, чтобы вернуть этот материал в публичное пространство.
Сейчас я работаю и над более крупным сценарием, уже игровым, где тема Джучи и Бату будет развёрнута иначе. В игровом тексте уже можно позволить себе авторскую версию, драматический конфликт, характер, внутренний выбор героя. Там Бату станет персонажем, который задаёт себе вопросы и принимает решения, в том числе связанные с местью за отца. История Джучи настолько сильна и богата, что легко выходит за рамки одного жанра.
ПУТЬ БЕЙБАРЫСА ОТ СТЕПИ К ПРЕСТОЛУ ЕГИПТА

Мухаммед Рияд, профессор Асуанского университета в Египте, исследователь истории Бейбарыса.
- Бейбарыс происходил из кипчакской среды Дешт-и-Кипчака, - говорит профессор Мухаммед Рияд. - Поэтому образ Бейбарыса воспринимается, как человек степного происхождения, который не забыл свои корни и поднялся на вершину власти в другом мире. В Казахстане он имеет почти героический статус, сопоставимый с тем, как его воспринимают в арабских странах. Ему установлен памятник в Атырау, о нём написаны художественные произведения. Но для Египта Бейбарыс один из основателей мамлюкского государства и спаситель страны в момент смертельной угрозы.
Путь Бейбарыса к власти был типичным и одновременно исключительным для XIII века. Ребенком он был взят в плен в степи, продан в рабство, прошёл через мамлюкскую систему военной подготовки в Египте, где из мальчиков тюркского и кипчакского происхождения создавали военную элиту. После обучения его освободили, он стал командиром, затем поднялся ещё выше и в итоге сам занял султанский трон. Это классический путь мамлюка, из пленённого юноши в военного правителя и в его случае этот путь оказался доведён до предела политической эффективности.
Я считаю Бейбарыса гением. За семнадцать лет правления он решил сразу три задачи, которые до него казались почти нерешаемыми. Он остановил монголов, разгромил крестоносцев и сделал Египет главным центром силы в регионе. В Айн-Джалуте была использована тактика ложного отступления, засады и окружения, приём, очень близкий степной военной традиции. После этой победы рухнул миф о полной непобедимости монголов. Затем Бейбарыс последовательно уничтожал опорные пункты крестоносцев, сочетая осады, подкопы, блокаду и манёвренную войну. Он первым объединил тяжёлую мамлюкскую кавалерию, лёгкую кипчакскую конницу и местную пехоту в по-настоящему универсальную армию.
Наконец, очень важно понимать его как архитектора большой дипломатии. Он создал систему барид, государственную почтовую и разведывательную сеть, благодаря которой сообщения из Каира в Дамаск доходили за четыре дня вместо двух недель. Он восстановил торговлю с Индией через Красное море, добился религиозной легитимности через контролируемого аббасидского халифа в Каире, взял под контроль Мекку и Медину, а главное, он заключил союз с Золотой Ордой хана Берке против ильхана Хулагу. Этот союз расколол монгольский мир на два враждующих блока и сделал Египет и Золотую Орду стратегическими партнёрами почти на столетие.

В астанинском симпозиуме обсуждали династии, завоевания, даты, язык источников, способы чтения степного наследия, политическую преемственность, археологию, нумизматику, историческую память и место Казахстана в этой большой линии. По итогам форума была принята резолюция о дальнейшем международном сотрудничестве в изучении и популяризации наследия Золотой Орды, а сама площадка, как прозвучало и в официальных выступлениях, задумана как регулярная. Иными словами, речь идёт о многолетней работе, серии ежегодных встреч, на которых история Улуса Джучи будет постепенно восстанавливаться в единую линию общей мировой истории, где Казахстан занимает одну из важных ролей.

Село Капал в Жетысу — место Шокана Уалиханова, Фатимы Габитовой и купца Атбасарова. Фоторепортаж о том, как жители возрождают архитектурное наследие.

Первый фотограф Казахстана Шангерей Бокей, чьи снимки и идеи стали частью культурного наследия страны и вдохновением для открытия сайта Shanger.kz

Фоторепортаж о трансформации мечетей Алматы с XII века: как менялась архитектура культовых сооружений и что стоит за куполами и минаретами города.

Её архив сохранил историю династии Бокей: редкие фото, документы и судьбы предков…Фоторепортаж Карлыгаш Нуржан для Shanger.kz
Комментарии
Пока нет комментариев. Будьте первым, кто оставит комментарий!