Сорокалетний рубеж вместе с независимым Казахстаном

Наши герои прожили всю историю независимого Казахстана от детства к зрелости. Им было всего по пять лет, когда 16 декабря 1991 года Верховный Совет принял Конституционный закон о государственной независимости Республики Казахстан, и страна официально вышла из состава СССР. Первые годы новой эпохи прошли под знаком резкой экономической перестройки, новых денег, социальной неустроенности, преступности, возрождения давно забытых традиций, возвращения религии и принятие стратегически важных для страны решений. Позже Казахстан всё увереннее начал выходить на мировую арену и вставать на путь цифровизации. Вместе с переменами росли и наши герои. Им исполняется 40 лет, и это возраст, когда уже можно оглянуться и увидеть не только себя, но и историю страны, прожитую вместе с ней.

Габида Каримуллина, финансист.

- Мне кажется, поколение 1986 года это и есть независимые, смелые люди, которые готовы отстаивать свои права, своё будущее и будущее своих детей, - говорит Габида. - Наверное, мы выросли как раз на стыке перемен, поэтому для нас важна свобода и право выбирать свой путь, как и Казахстан, когда-то выбрал свой. В нашей семье независимость воспринималась с облегчением и радостью, никто не хотел возвращения в Советский Союз, потому что его помнили как систему, в которой всё лучшее уходило в центр, а республикам доставался дефицит и зависимость. Преступность девяностых воспринималась двояко, с одной стороны, государственные и силовые структуры ещё не окрепли, с другой для многих бизнесменов такая «крыша» становилась способом защитить своё дело от чужого посягательства. Поэтому в то время рэкет был суррогатом охранной системы в слабом правовом государстве. Ощущение хаоса было, но тотального страха, что у человека в любой момент всё отберут, я не помню. Это было время, когда очень рано приходилось взрослеть, быстрее принимать решения и больше рассчитывать на себя, чем на стабильность вокруг.

Наурыз я помню очень хорошо, потому что в окружении моей бабушки и на её работе этот праздник всегда отмечали тепло. Мы надевали национальные костюмы, готовили бешбармак, баурсаки, поздравляли друг друга с весной, и для меня он с детства остался очень светлым праздником. 

До перехода к рыночным отношениям всё было очень однотипным, чёрное, коричневое, стандартное. А потом появились челноки, вещи из Польши и Германии, и вместе с ними пришёл настоящий интерес к внешнему виду. Введение тенге я помню как сложное, но при этом светлое время. Да, старые деньги обесценились, у многих людей пропали сбережения в сберкассах, и это было тяжёлым ударом. Но при этом я хорошо помню общее настроение, что несмотря на потери, люди радовались тому, что у Казахстана появилась собственная валюта. 

- Когда столицу перенесли из Алматы в Астану, сначала это вызывало недоумение, многим казалось, что это временно. Сейчас же я считаю, что это был очень правильный политический шаг. Уже тогда было понятно, что вокруг северных территорий начинают звучать опасные разговоры, и перенос столицы стал важным решением для укрепления целостности страны. Алматы сохранила своё значение, а Астана стала новой точкой роста и государственности. 

Хорошо, что молодые люди приходят к исламу, потому что я вижу в этом порядок, отказ от алкоголя, наркотиков и всего разрушительного. На фоне советской культуры, где алкоголь фактически был нормой повседневности, это ощущается как серьёзный внутренний поворот общества к более осмысленной и духовной жизни. 

Чувство гордости за страну приходит тогда, когда Казахстан становится заметным на международной сцене. Для меня это - закрытие Семипалатинского полигона, фигура Олжаса Сулейменова и EXPO‑2017. Мы также гордимся своими спортсменами, артистами, достижениями медицины.

И конечно же цифровой Казахстан. Если раньше на простую справку или оплату коммунальных услуг уходило полдня времени, то сегодня многие вещи можно сделать не выходя из дома. Мы уже настолько к этому привыкли, что почти забыли, сколько времени теряли наши родители на обычные бытовые и государственные процедуры. И особенно показательно, что даже приезжие из других стран удивляются тому, как быстро у нас работают банки и цифровые сервисы. 

Быть взрослым для меня значит осознанно нести ответственность за свои слова и поступки. Наверное, одна из моих самых больших побед это свобода от необходимости всем нравиться. Главный урок, который я получила от родителей и прошлого, быть благодарной, трудолюбивой и не останавливаться на пути к своим целям. Они с детства учили меня самостоятельности, и сегодня я понимаю, насколько это было важным фундаментом всей моей жизни.

Кажигали Тулешов, бизнесмен в сфере мебельного производства.

- Я вырос в районе под названием Вторма, где казахов было максимум шесть человек, а основную часть составляли русские, корейцы, украинцы, евреи и десятки других национальностей, - рассказывает Кажигали. - Мы росли в одном дворе и считали себя братьями по району. Мы росли в мужской среде, где либо становишься сильным, либо принимаешь правила игры и миришься. Существовала жесткая иерархия, старшие и младшие, сильные и слабые. Статус нужно было подтверждать постоянно, даже в бытовых мелочах. На улице действовали негласные «понятия», и слабые оказывались самыми уязвимыми, но жаловаться считалось неправильным. Иногда меня спрашивают, приходилось ли не выживать? Честно говоря, тогда казалось, что так живут все. Мне казалось, что это норма девяностых, жесткая школа улицы, которая формировала характер. 

- Если сравнивать наше детство и сегодняшний день, то это вообще два разных мира. Тогда мы звонили по домашнему телефону, и если человека не было дома, просто знали, где его искать, шли во двор, на район, к знакомым, и в этом была своя прелесть, постоянное живое движение, поиск, приключение. Сейчас всё стало технологичнее, искусственный интеллект, цифровые инструменты, новые платформы, акселераторы, стартапы, с одной стороны, это сильно упростило жизнь, а с другой, заставило всех нас учиться заново, потому что без этих инструментов уже невозможно двигаться вперёд. В двадцать ты в основном принимаешь, помощь, блага, поддержку, возможности, и не всегда это по-настоящему ценишь. А в сорок уже понимаешь, кто ты такой, какую пользу приносишь, за что отвечаешь, что ты не только отец, но и сын своих родителей, что у тебя есть долг перед семьёй, родными, друзьями, и в этом возрасте уже хочется не брать, а больше отдавать.

Индира Касимова, сфера управления ресторанами и организацией мероприятий.

- Из детства я помню вкус и запах: корочка горячего батона, свежевыстиранное бельё, которое сохло во дворе, - вспоминает Индира. - Для меня это очень точная, телесная память о том времени. Через воздух, дом, дворы, где мы играли до темноты, через очереди, в которых взрослые подолгу стояли и тихо разговаривали, через первые ларьки с яркими витринами, серые панельные дома, ковры на стенах, чай из гранёных стаканов и магнитофоны с кассетами. Тогда всё это казалось обычной жизнью. А сейчас я понимаю, что именно из таких деталей и складывалось ощущение времени. То время сильно меня сформировало. Оно научило быстро реагировать, выживать и в первую очередь рассчитывать на себя. 

Считать я тогда толком ещё не умела, но очень хорошо запомнила перемену в стране, когда вчера были одни деньги, а сегодня уже совсем другие. В 1993 году, когда я пошла в школу, мне давали с собой 100 рублей с фотографией Ленина, на которые я могла купить себе только одну булочку в столовой школы. А потом, буквально через несколько месяцев, появились бумажные тиыны, розовые, яркие, сразу бросались в глаза. И мне сказали, что теперь платить нужно ими. Булочка осталась той же, а страна уже нет. И ещё помню семейный разговор, когда у мамы был скопленный миллион рублей и за один день он ничего не стал стоить. Мы были детьми и не воспринимали происходящее как «историю». Перенос столицы, смена денег, перемены вокруг, всё это проходило мимо. Были школа, двор, друзья. Я училась в казахской школе. Кто-то в русской. Но тогда это не делило нас. Мы об этом просто не думали.

- Переход в цифровой мир я помню очень ясно, потому что застала жизнь до него, мы искали друг друга по домашним телефонам, ждали, пока освободится линия, заранее договаривались о встречах и, если человек опаздывал, просто стояли и ждали, потому что другого способа связаться не было. Мне кажется, именно оттуда у меня выросло очень чёткое отношение ко времени, что нельзя заставлять людей ждать, нельзя безответственно опаздывать. 

Если мы фотографировались, то сначала нужно было отснять плёнку, потом проявить её и только после этого увидеть снимки. Я хорошо помню и технику того времени, у нас была большая видеокамера с кассетами, на которую снимали домашние посиделки и семейные встречи, а потом пересматривали эти записи, был и Polaroid, и приход гостей часто сопровождался моментальными фотографиями. Позже появились более современные фотоаппараты. Сейчас, конечно, всё гораздо удобнее, можно вызвать такси, отправить геолокацию, фото, видео, сразу найти человека, сразу что-то показать и объяснить. У современных детей намного больше удобств, но при этом, как мне кажется, они менее социализированы, потому что большая часть жизни у них проходит через экран, а не через живой общий двор. 

Аяна Токеева, психолог, основатель женского сообщества Zhan Meetings. Съёмка прошла в Forte Kulanshi Art Space.

- Моё детство это тёплые летние вечера в посёлке, ужины на топчане, сметана прямо из сепаратора, мамины баурсаки и разговоры за столом под звёздным небом, которое тогда казалось особенно близким, - делится Аяна. - Папа, директор школы и физик-математик по профессии, рассказывал нам о звёздах, а в ночной тишине звенели сверчки, эти звуки и сегодня возвращают меня в состояние покоя. Когда Казахстан обрёл независимость родители говорили: «Біздер енді еркінбіз», «біздер енді тәуелсіздік алдық», что теперь начинается новая жизнь и всё будет хорошо. 

Это ощущение свободы усиливалось в школе, там нам постоянно говорили, что именно наше поколение будет развивать казахский язык, литературу, культуру и вести страну вперёд. Жизнь стала меняться и чуть ли каждый день происходили новые события. Дядя, который учился в Алматы, привозил нам оттуда первые платья, джинсы, кроссовки. Помню это чувство, когда надеваешь новые джинсы, кроссовки, футболку и ощущаешь себя крутой. 

Очень отчётливо помню, когда в 1993 году папа пришёл домой очень радостный и сказал, что у нас теперь есть своя национальная валюта, и мы всей семьёй выбежали смотреть новые купюры. Я помню это общее возбуждение, как мы рассматривали тенге, читали имена на банкнотах, узнавали Аль‑Фараби, Абая, Шокана Уалиханова. 

Хорошо помню, как в нашем селе открылась первая небольшая мечеть, мне тогда было примерно 12–14 лет. Люди начали активно туда ходить, и по пятницам мечеть быстро наполнялась.

- О переносе столицы мы узнали по телевизору, и в семье тогда было много удивления и вопросов, почему, как и зачем это делается. Негатива я не помню, скорее было очень внимательное отношение к новостям и попытка понять, что происходит. Папа говорил, что если такое решение принято, значит, оно сделано с расчётом на будущее страны. В Астану я впервые приехала после окончания университета и в первый же день мы попали на концерт на площади, потом гуляли по набережной, и у меня осталось очень яркое впечатление, красивый город, много людей, новые здания, ощущение движения и возможностей. В 2017 году я работала на площадке EXPO‑2017, участвовала в организации форумов и встреч. Мне особенно запомнились лица детей, школьников, студентов, которые приезжали со всего Казахстана и смотрели на всё это с восторгом. Для меня тот год стал моментом, когда Казахстан действительно показал себя миру и свои возможности.

Поколение 1986 года я вижу как сильное и гибкое, переходное поколение, научившееся быстро адаптироваться и не терять опору внутри и поэтому с выросла с пониманием, что после каждого падения возможен взлёт. Хочу сохранить и передать детям то уличное детство, в котором было много свободы движения, контакта с природой и ощущения мира через тело, а не через телефон. От старого мира я взяла ценность живого общения, настоящей, неэкранной коммуникации. Возможно, именно поэтому я создала сообщество, где женщины встречаются офлайн. Время идёт стремительно, и жизнь нельзя откладывать на потом, важно проживать её здесь и сейчас, не боясь желаний и собственных решений. Главными для меня стали семья и здоровье, семья это мой смысл, а здоровье фундамент всего остального.

Саят Жанторенов, сторонник активного спорта и здорового образа жизни.

- В 1998 году мы жили в довольно тихом и дружном дворе недалеко от улицы Красногвардейца, и самое запоминающееся, что было связано у меня с криминалом, это момент, когда привезли тело Рыжего Алмаза, - рассказывает Саят. - Поскольку мы жили вдоль дороги из аэропорта и знали, что в этот день везут «груз 200», все вышли на улицу и ждали. Кортеж был ошеломительный. Мы часто видели кортежи с иностранными делегатами, но в этот раз это было нечто совсем другое, больше двухсот машин, и почти все иномарки. Тогда я впервые понял, насколько высокого уровня был криминал в Казахстане. А по-настоящему с этой темой я столкнулся уже позже, в подростковом возрасте, но это уже совсем другая история. Мне кажется, именно в девяностые родители заложили основу моего характера, та дисциплина и те правила, которые были у нас дома, до сих пор остаются для меня опорой. Ещё одно из самых ярких воспоминаний детства связано с обычной чебуречной на базаре. Я до сих пор помню этот запах, он сразу возвращает меня в то время, когда всё было простым, осязаемым и очень телесным, идёшь мимо, и у тебя буквально текут слюни от одного только воздуха.

- К сорока годам я вдруг очень ясно понял, что мы не железные и что у всего есть свой ресурс. Ещё два года назад я был худым, весил около 72–73 килограммов, пил, жил без особой дисциплины и, как многие, думал, что здоровье само по себе никуда не денется. Но потом я увидел первые сбои, как усталость, давление, мужские болячки, и понял, если не возьмусь за себя сейчас, дальше будет только сложнее. Я перестал пить, начал системно заниматься спортом, набрал около десяти килограммов качественной мышечной массы, стал лучше чувствовать своё тело и в целом самого себя. Для меня это уже не просто внешний вид, а ответственность быть активным, весёлым стариком, без лишних болезней и ограничений. Наверное, в этом возрасте особенно остро понимаешь, что по-настоящему важны семья, здоровье, слово мужчины и возможность прожить жизнь достойно.

Жибек Таханова, аудитор. Съёмка проходила в кафе «Цех», которое построили её родители. Раньше заведение больше 20 лет носило её имя, а в 2021 году получило новое название.

- Мой папа был казахоязычным, приехал в Алматы из Кокшетау совсем молодым, а мама, наоборот, была алматинка и больше жила в русскоязычной среде и родной язык начала осваивать уже в зрелом возрасте, - говорит Жибек. - Старшие брат и сестра учились в школах с русским языком обучения, а меня папа отдал в казахскую школу, как будто чувствовал, куда будет двигаться страна. И я стала первым ребенком в семье, кто учился на казахском. Для меня это тоже часть истории независимого Казахстана. 

Если говорить о преступности девяностых, у меня с этим связана очень личная и тяжёлая семейная история.  Мой старший брат стал участником районовской потасовки в стенах своей школы. В туалет зашёл парень, который, как потом оказалось, пришёл мстить совсем не ему. Брат был близорукий, что‑то не так понял, слово за слово, и в какой‑то момент брата пырнули ножом в спину. Самым страшным для меня в этой истории было не только само нападение и тяжёлое ранение брата, но и то, что вокруг как будто не сработала никакая система. В школе толком не отреагировали, в больнице напротив через дорогу его не приняли, и одноклассник сам ловил такси, чтобы довезти его до другой больницы, где ему уже оказали помощь. Потом был суд, и брат сам уговорил маму забрать заявление, знал, если этого мальчишку посадят, то нормальным человеком он уже не выйдет. Для меня это очень точное ощущение девяностых, жестокость рядом, слабая защита и люди, которым приходилось решать всё почти в одиночку.

Одно из самых ярких моих детских воспоминаний, когда папа поехал в Турцию и привёз себе и брату кожаные куртки, а маме, сестре и мне дублёнки. Моя дублёнка была мне почти до щиколоток, рукава приходилось подворачивать два раза, я носила с первого по пятый класс. 

Помню, как директор обязал каждый класс поставить по юрте, и тогда аташка моей одноклассницы Динары привёз для нас настоящую, «живую», деревянную юрту. Ещё я помню праздники на старой площади, яркие наряды, запах шашлыка, пластмассовые столики, за которыми люди ели шашлык с луком, и ощущение большого общего праздника.

- Когда мне было примерно 6 лет, мы с мамой и сестрой пошли в первое кафе быстрого питания «Шегис» на первом этаже гостиницы «Казахстан», где мы с большим удовольствием уплетали мороженое, а нашумевшие бургеры, на которые мы смотрели с удивлением и интересом, мы тогда позволить себе не могли. В нашей семье девяностые ощущались прежде всего через быт и постоянную нехватку денег. Родители были архитекторами и вплоть до пенсии проработали на государственной службе. Однажды папа, далёкий от торговли, закупил партию часов Casio, но ничего не продал и в итоге всё раздарил. А мама, помимо основной работы, брала на дом заказы по пошиву одежды и тем самым помогла вытянуть семью.

Когда в Казахстане приняли национальную валюту, на пике тенге, папа дал мне 10 тенге, которые в последствии мой брат обманным путем обменял у меня на не эквивалентную сумму пачки тиын. Так меня в первом классе развели на деньги. 

Могу сказать, что именно сейчас моя жизнь изменилась если не на 360, то точно на 180 градусов. После развода, я впервые по-настоящему чувствую, что начинается становление меня как самостоятельной взрослой Жибек. Конечно, развод меня пошатнул. Вместе с ним рухнули какие-то мои прежние иллюзии и мечты о будущем, которые когда-то строились и мной самой, и вместе с мужем. Теперь мне приходится как будто заново собирать свою жизнь и брать ответственность не только за себя, но и за детей, самостоятельно думать об их будущем, об их развитии. Важно и то, что я развелась в то время, когда общество уже не так сильно осуждает и люди вокруг понимают, что у пары могут быть свои причины закончить отношения, сохранив при этом себя как родителей для своих детей.

Адлет Абдуллин, основатель сети магазинов «Дом часов».

- Переломный момент в нашей семье случился на Новый год, когда родители поставили на праздничный стол двухлитровый символ новой эпохи - Coca-Cola, - вспоминает Адлет.  Это был не просто газированный напиток, это был вкус «импортного» мира, который только начинал приоткрываться. В этот период начался активный импорт товаров, открытие брендовых магазинов, таких как Adidas. И хотя в семье было достаточно средств, ощущение нехватки все равно иногда присутствовало. Именно это чувство сформировало во мне стремление к улучшению качества жизни, желание создавать, а не просто потреблять. Чаще всего эти мысли приходили ко мне в тишине собственной комнаты и в гардеробной старой квартиры, где я подолгу оставался один. Там я мечтал, размышлял, представлял будущее. В этих стенах рождались идеи, которые позже начали воплощаться в жизни.

Девяностые заложили во мне баланс между жесткостью и мягкостью, сформировали во мне стремление добиваться большего, не останавливаться на достигнутом, постоянно улучшать качество жизни и дисциплину. Все эти качества заметны в том, как я сейчас воспитываю своих детей, как веду переговоры, как общаюсь с сотрудниками. В цифровую же эпоху именно дисциплина стала уязвимой. Современные приложения и технологии упрощают жизнь, автоматизируют процессы, позволяют делегировать многие задачи системам и вместе с удобством мы иногда теряем навык внутреннего усилия.

- Мне близко ощущение, что мы гибридное поколение, мы ещё помним жизнь без цифровой среды, но уже полностью вошли в новую реальность. Поэтому я чувствую себя человеком на стыке эпох, тем, кто умеет понимать и аналоговый мир прошлого, и быстрый цифровой мир настоящего. С возрастом начинаешь иначе чувствовать время, в двадцать кажется, что его бесконечно много, а к сорока всё воспринимается точнее и острее. В этом возрасте уже меньше желания жить по чужим ожиданиям и больше стремления самому создавать для себя смысл, ритм и даже собственные поводы для радости. Если говорить о том, что для меня действительно важно сейчас, то на первом месте стоит семья и та свобода, которую удаётся сохранить внутри собственной жизни. Я благодарен родителям, своим близким, супруге и детям каждому по‑своему, потому что именно из этих отношений складывается мой внутренний фундамент. С возрастом особенно ясно понимаешь, что человек держится не только на собственном характере, но и на любви, доверии и поддержке, которые получает от семьи.

Акмарал Абилова, топ-менеджер энергетической компании. Съёмка прошла в театре Астана Опера.

- Если честно, в нашей семье обретение независимости не воспринималось как какой-то большой праздник, - говорит Акмарал. - Мне кажется, это было связано с общей неизвестностью, никто толком не понимал, что будет дальше и как теперь жить. Но позже, когда страна начала укрепляться, родители уже по‑другому почувствовали эти перемены, особенно через культуру, стали больше вкладывать в театры, в искусство, в перевод новой литературы на казахский язык, люди начали чаще ходить в театры, интересоваться своей историей. И вот этому мои родители действительно радовались. После обретения независимости я увидела и то, как Казахстан начал показывать себя миру через культуру. Мой папа, Шахимардан Абилов, как оперный певец, раньше в основном ездил с концертами по странам СНГ, а уже в середине 90-х начал выезжать в Европу в Лондон, Францию, Италию. Я хорошо помню, как в 1995 году их делегация ездила в Лондон открывать Дом Абая, и для нашей семьи это тоже было знаком того, что Казахстан начинает звучать за рубежом как самостоятельная страна.

С 1986 по 1999 год мы жили в микрорайоне Казахфильм, и я хорошо помню, что в те годы там был настоящий бум наркотиков, - делится Акмарал. - Среди соседей было много наркоманов, пьющих, и взрослые всё время предупреждали нас, с кем нельзя общаться и к кому лучше не подходить. При этом я не помню какого-то большого количества краж, воровства или разборок, но ощущение неблагополучия было очень сильным, все друг друга знали, бабушки знали, кто пьёт, кто колется, и детей старались от этого оградить. 

- Одно из моих самых ярких воспоминаний о новой рыночной жизни связано с тем, как у нас на глазах строился первый Ramstore. Мы каждый день проезжали мимо него на автобусе и даже с одноклассницами спорили, когда он наконец откроется. Это было ощущение, что в городе появляется что-то совсем новое, не похожее на прежнюю жизнь. 

И я  очень хорошо помню и другую сторону этих перемен, как Дом кино, где всю жизнь работала моя мама, постепенно не выдержал конкуренции нового времени. Раньше там были недели итальянского, индийского, французского кино, фильмы привозили через посольства, это был настоящий культурный центр. Но потом, когда начали открываться торговые центры с несколькими кинозалами, Дом кино стал сдавать позиции, его отдали в аренду, там появились казино и бильярдная, и от прежнего культурного места почти ничего не осталось. Я хорошо помню, как в Астану начали переезжать люди из культурной среды. Первыми уехали многие папины студенты, их звали, им давали квартиры, открывались новые возможности, та же «Астана Опера». Моих родителей тоже долго уговаривали, но они решились не сразу, только спустя много лет, когда город уже более-менее обжился, они в итоге тоже переехали.

Они родились в советское время, росли вместе со страной и поэтому их воспоминания переплетаются с личной жизнью и историей государства: разговоры взрослых о независимости, кризис девяностых, первые деньги, первый вкус импортных товаров, перенос столицы, перемены двухтысячных. Теперь, когда нашим героям исполняется сорок, Казахстан входит в новую эру цифровизации, робототехники и искусственного интеллекта. И вопрос уже не в том, что с ними сделало прошлое, а в том, что они сами сделают дальше и какой станет эпоха после них.